Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Первая колония Англии

Говоря о колониальной истории Запада, стоит, конечно, вспомнить первую колонию Англии. Тут были опробованы все колониальные технологии от масштабного ограбления до массовых депортации и конфискации земель, которые применялись потом и в заокеанских колониях европейских стран. Речь идет о самом западе Западной Европы - Ирландии.

Каждый подкованный российский либерал знает о Magna Carta (которая на самом была лишь актом, дарующим новые привилегии крупным английским феодалам, а не зарей "мировой свободы"). Но стоило бы ему, для расширения кругозора, ознакомиться с килькенийским статутом английского короля Эдуарда III, согласно которому колесовались живьем все англичане, которые носят ирландскую одежду, женятся на ирландках и дают своим детям ирландские имена.

С приходом к власти династии Тюдоров, английская элита стала проводить активную политику обезземеливания коренного населения Ирландии. При королеве Марии Тюдор англичане провели большие конфискации земель в ирландской провинции Лейнстер. Распри септов (родов) О' Муров и О'Конноров с английскими землевладельцами Пэйла (области ранней английской колонизации) были поданы как мятеж против короны. Последовавший за "замирением" королевский указ гласил: "Приказываем, чтобы все земли, отнятые у бунтовщиков и врагов, были приведены в порядок, пожалованы и сданы в аренду: две части англичанам и одна третья часть - ирландцам". Последних обязывали жениться только по разрешению английского наместника, обучать детей английскому языку и одеваться на английский манер. Земли как О' Муров, так и О'Конноров в двух стратегически важных центральных графствах - Лейкс и Оффали были полностью конфискованы и розданы английским колонистам.[1]

При королеве Елизавете I провинцию Лейнстер "замирили" еще более основательно - 400 вождей септов были приглашены в замок Маллгамасте (графство Килдар) для заключения мирного соглашения и там перерезаны английскими солдатами и колонистами.[2] (И англичане еще любят рассказывать сказки про "азиатское коварство".)

В правление Елизаветы I, до сих считающемся в Англии блистательным, зона прямой военной оккупации Ирландии радикально увеличилась, как и размеры земельных конфискаций. С этого времени входит в систему разорение местного населения при помощи конфискации у него земли - в пользу английских колонистов.[3] Елизаветинские администраторы в Ирландии действовали по безотказной схеме: стравливали ирландские кланы, а потом, под предлогом подавления мятежа, проводили опустошение интересующей их территории и конфискацию земли.

Земля эта у ирландцев была общинной, используемой по т.н. кельтской или атлантической системе землепользования, но правительством представлялась так, что она принадлежит вождю-мятежнику, после чего ее можно было конфисковывать на "законных" основаниях.

"Головы убитых за день, к какому бы сословию те не относились, должно было отсечь и принести к тем местам, где он (полковник) располагался на ночь, и разложить их по обеим сторонам дороги, ведущей к его палатке, и так, чтобы никто идущий к нему с каким-либо делом, не преминул увидеть их. Головы должны устрашать; от мертвых не убудет, а живые пусть ужасаются при виде голов своих отцов, братьев, детей, родственников и друзей, на которые будут натыкаться, идя разговаривать с вышеупомянутым полковником", - таков был стиль английского правления в Ирландии во времена Елизаветы I.

Очистка земли от местного населения для последующей передачи ее английским колонистам (planters) включало и истребительные рейды. Так в 1575 г. знаменитый пират и разоритель латиноамериканских городов Фрэнсис Дрейк отличился и в Ирландии - в его рейде на о-в Рэтлин было вырезано 600 членов клана Мак-Доннел.

В Манстере шла борьба между кланами Десмондов и Ормондов, которая разжигалась и обострялась английским правительством. В нужный момент английские войска вмешались в распрю, как бы на стороне Ормондов; Десмонды были объявлены мятежниками. В 1579-1583 английские войска проводили широкомасштабные операции против манстерских родов-септов, возглавляемые Джоном Десмондом. Войска придерживались тактики выжженной земли. Захваченные англичанами ирландские поселения разрушались, дома и амбары обращались в пепел, жители поголовно истреблялись, скот и посевы уничтожались. "Мы прошли через восставшую страну двумя отрядами, сжигая все поселения и предавая смертной казни жителей, где бы мы их не настигали", - свидетельствует елизаветинский поэт Э.Спенсер в своей книге "View of State Ireland". Летом 1582 английский наместник писал из Корка: "Страна разрушена и опустошена убийствами и грабежами солдат. Многие города и местечки совершенно уничтожены. Только от голода умерло 30 тыс. человек, не считая тех, которые были повешены или убиты". Общее число истребленного тогда в Манстере населения оценивалось в 60 тыс.чел.[4]

Вслед за опустошением Манстера, там было конфисковано почти 600 тыс. акров земли, которые корона передала лендлордам с условием, что она будет заселены лишь английскими поселенцами. "Никто из англичан не должен передавать земли ирландцам..." [5]

Разграбление и опустошение Манстера вызвала в Ольстере мощное восстание ирландцев под руководством графа Хью Тайрона и Тирконнела. Армия восставших состояла главным образом из крестьян, которым угрожало изгнание с их общинных земель.

Удачное поначалу восстание, начавшееся в 1595 и распространившееся на Манстер и Коннаут, ставило весьма умеренные цели - свободу религии коренных ирландцев, прекращение конфискаций, свободу передвижения и торговли. В 1601 восставшим попробовали оказать помощь испанцы, но десант был заблокирован в Кинсэйле и сдался, после после того, как ирландцы потерпели поражение, пытаясь разблокировать его.

Испанцев отпустили, а "все пленные (ирландцы) были повешены, несмотря на то, что предлагали выкуп". [6]

После разгрома у Кинсэйла началось разорение восставших областей. Заодно опустошению подверглась и вся остальная Ирландия.

Свидетель событий, Морисон, писал: "Пока армия Маунтджоя (английского командующего) двигалась, она уничтожала хлеб и сжигала все на пути, оставляя после себя пустыню."[7]

Действующий на юге острова английский генерал Керью гордо писал Елизавете: "Вашему величеству не над чем повелевать в стране, кроме как над трупами и кучами пепла."[8]

Согласно оценкам современников Ирландия потеряла половину населения.[9]

В результате последующих конфискаций земель, в первую очередь, в Ольстере, к английской короне перешло 800 тыс. акров, занимавших 6 графств. Направленная Лондоном комиссия также подготовила "Порядок и условия колонизации в Ольстере", согласно которому опять нарезались крупные участки на тысячи акров для передачи королевским служащим и предпринимателям.

"Все лица, получившие в использование различные участки, были обязаны заселить их английскими и шотландскими держателями."[10]

Каждый получатель-предприниматель (undertaker) должен был дать клятву верности супрематии, т.е. англиканской или шотландской пресвитерианской церкви, получал право держать собственный баронский суд и 7 лет беспошлинно вывозить товары в метрополию.

"Названные предприниматели не должны были уступать свои участки или какую-либо часть их ирландцам или лицам, которые не дали клятвы супрематии."

При подавления восстания в Ольстере английским войскам давались следующие вознаграждения за счет изгнанных и истребленных ирландцев - кавалеристу-рубаке по 240 моргов земли, пехотинцу - по 120.[11]

К колонизации присоединились и компании лондонских купцов. Особенно велико было участие лондонских компаний в земельных конфискациях в графстве Дерри. Даже само графство переименовывалось в Лондондерри.

Определялось, что "пошлины со всех вывозимых и ввозимых товаров должны принадлежать Сити на 99 лет". Лондонский Сити получал фактически монополию на торговлю ирландcкими товарами и судебную власть, также приносящую постоянный доход, создавал в Ирландии свою частную армию.[12]

Вскоре вся ирландская торговля оказалась в руках лондонских купцов, которые беспошлинно вывозили оттуда сырье - лес, рыбу, кожи, сало, мясо. На века вперед Ирландия стала аграрным придатком Англии - и этот ее статус тщательно консервировался.

В 1605-1608 в условиях земельного ажиотажа, когда большое количество спекулянтов землей направилось в Ирландию, клановая система, а вместе с тем общинное землевладение и обычай танистри (выбора вождей), были законодательно отменены. Ирландцы - держатели мелких наделов (а таких было большинство) теряли всё. Держатели крупных наделов должны были платить ренту вождю, ставшему лендлордом, и ренту английскому королю как верховному владельцу всех земель. Приватизированные таким образом земли могли отчуждаться, продаваться и покупаться и стали быстро отходить в руки английских колонизаторов.

В 1607-1608 были окончательно конфискованы земли, подвластные графу Тайрону (то есть, владения всего клана О' Нейлов) и Тирконнелу (владения О'Доннелов), клану О'Доггерти (графство Дерри), около 500 тыс. акров...

При короле Якове Стюарте английская власть занимается в Ирландии тем же, чем и в самой Англии – разрушением общинного землевладения и соответствующих социальных форм, что было базой для последующего обезземеливания крестьян; только в более беспощадном и нахрапистом виде. Наместник Ирландии лорд Чичестер издает прокламацию, объявляющих членов клана свободными от какого-либо подчинения вождю клана. После чего предложил считать Ирландию эквивалентом Америки – и сразу же начались раздачи ирландской земли английским протестантам, участками по 1000 и 1500 акров.

Если предводитель клана погибал или бежал - то немедленно вся земля всех членов клана становилась собственностью английской короны. Как будто никаких ирландцев там и не было.

Ирландия превратилась в полигон английского колониализма; схожий стиль - присваивать собственность туземцев, словно их не существует, будет применен и в других английских колониях.

Вскоре в Ольстере еще 195 тыс. акров земли перешло в руки английских и шотландских колонистов-протестантов, а у ирландцев осталось лишь 70 тыс. акров. Причем землевладельцам-протестантам было воспрещено даже сдавать землю в аренду ирландским крестьянам - пусть пухнут и дохнут с голода.[13]

Не одни британские монархи старались на ниве разорения ирландцев.

В феврале 1642 обе палаты Долгого парламента приняли акт о "скорейшем и успешном приведения в покорность Ирландского королевства", реально являвшийся займом на грабеж. Согласно оному закону всякий, кто даст взаймы деньги на подавление мятежа, должен после победы получить земли, конфискованные у мятежников во всех четырех провинциях Ирландии.

Было понятно, что заемщики и парламент заинтересованы в том, чтобы мятежников было побольше и выглядели они пострашнее. Потому пуритане Парсонс и Борлез, сторонники крайних колонизаторских взглядов, возглавлявшие дублинское правительство (английскую администрацию в Ирландии) в каждом обращении в Лондон демагогически обвиняли ирландцев в стремлении поголовно истребить всех протестантов в Ирландии.

На самом деле истребления проводили англичане. Так в начале ноября 1642 английские войска и добровольцы-протестанты учинили истребление мирного ирландского населения на полуострове Меджи в графстве Анстрим - было перебито около 3 тысяч. Это было вполне ожидаемо, ведь дублинское правительство требовало от командующих английских отрядов "предавать смерти, убивать как в битве так и всеми другими способами заговорщиков, предателей и их приверженцев, как группами, так и в одиночку." [14]

В Лейнстере и Манстере английские каратели громили и поместья англо-ирландских лордов (эти провокации явно преследовали целью увеличить число мятежников и размер земельных владений, подлежащих конфискации), поэтому в декабре 1642 случилось невиданное, многие из этих господ присоединились к восстанию.

Собравшаяся 24 октября 1642 в Килкенни генеральная ассамблея представителей графств и городов, создала Ирландскую конфедерация во главе с Верховным советом, где председательствовал лорд Маунтгаррет. Было провозглашено равенство между "древними ирландцами", "древними" и "новыми" англичанами, между семьями и септами, между городскими и деревенскими жителями, верность королю Карлу. И это, конечно, было недопустимо для английского капитала.

Кромвелевское завоевание Ирландии, приведшее к гибели половины населения острова, началось со слов вождя буржуазной революции, что Англия "продолжит великий труд по искоренению кровожадных ирландцев и их приспешников и доброжелателей".[15]

15 августа 1649, в Ирландии высадился Кромвель с армией из индепендентов (английских кальвинистов) и началась бойня ради захвата ирландских земель: удовлетворения грабителей, подписавшихся на заем Долгого парламента 1642 года, и вознаграждения парламентских войск, много лет не получавших жалования.

Войска Кромвеля и Джонса взяли Дрогеду и Уэксфорд, вырезав все население этих городов, а в марте 1650 - столицу конфедератов Килкенни. Затем Кромвель отбыл в Англию, чтобы готовиться к войне с Шотландией, а английские войска покоряли и опустошали Ирландию под командованием Г. Айртона и Ч. Флитвуда. Их действия повторяли, только в еще более концентрированном виде, действия шведской армии во время недавней Тридцатилетней войны в Германии, результатом которой стала гибель 10 млн чел. В Ирландии все произошло примерно за полтора года. Более близкое сравнение - действия фашистов в оккупированной Белоруссии.

Карательные отряды англичан сжигали деревни, уничтожали запасы, вытаптывали посевы, косили на корню еще не созревшие хлеба, резали скот. Доводя население до голодной смерти, они рассчитывали предотвратить всякую поддержку ирландских партизан, именуемых, кстати, "тори". (В 19 в. некоренные американцы, то бишь англосаксы, будут так истреблять бизонов американских прерий, чтобы выморить коренных американцев, индейцев.)

"Скот в этой стране, - докладывали уполномоченные парламента, - почти весь истреблен, так что более четырех пятых самых лучших и плодородных земель Ирландии опустошены и необитаемы - это угрожает стране великой нуждой". [16]

Самые консервативные оценки количества погибших ирландцев даны у английского экономиста У. Петти середины 17 в. "Ирландцев погибло и было уничтожено в результате действия меча, чумы, голода и нужды, изгнания за период между 23 октября 1641 г. и тем же самым днем 1652 г. 504 тысячи." [17]

Согласно другим оценкам, из 1 466 000 человек, населявших остров, погибло 616 тыс. [18]

Изгнаны были из страны, по условиям капитуляций, 40 тыс. чел. До 100 тыс. ирландцев были превращены в рабов и отправлены на плантации Вест-Индии, практически на верную смерть. Правительство приказало отправлять туда и всех ирландцев, находящихся в тюрьмах, работных домах, всех, не имеющих определенных средств жизни. Агенты разного рода охотились за ирландскими рабами, как охотились за неграми в Африке. Повсеместно заседавшие военно-полевые суды продолжали отправляли ирландцев на плаху за участие в мятеже.

Затем последовало обезземеливание ирландцев согласно двум актам парламента.

Парламентский акт от 13 августа 1652 г. "Об устроении Ирландии" полностью лишал земли всех ирландцев, которые участвовали в антианглийских восстаниях. Акт определял 100 тыс. мятежников, которые "не подлежали помилованию в отношении их жизни и имущества", они должны быть казнены, а их все имущество конфисковано.

А те ирландцы, что не участвовал в восстании - также, по сути, лишались всего, как "не показавшие своей постоянной преданности английскому государству". Одну треть земли у них просто отнимали, а взамен оставшихся двух третей "предоставляли" участки в бесплодном скалистом регионе на западе острова - "для более прочного установления мира в этой нации". У протестантов, которые вели себя также, как эти католики, конфисковывали четверть земли, переселению они не подлежали. [19]

Акт малого парламента от 27 сентября 1653 представлял план раздела конфискованных земель. [20] А заодно демонстрировал торжество весьма специфической законности в британском "правовом государстве".

К 1 мая 1654 г. ирландцы-католики должны были выселиться поголовно за реку Шеннон, в Коннаут. Кто из ирландцев, к указанной дате, останется по эту сторону Шеннона, будет казнен, как "шпион и враг". [21] Причем земли на самом побережье Коннаута опять-таки передавались английским военным и колонистам, чтобы ирландцы не имели доступа к морю. Остаться дозволялось пока лишь малолетним и батракам, работавшим у хозяев-англичан. За поимку или ликвидацию ирландца, задержавшегося в неположенном месте, назначалось хорошее денежное вознаграждение. [22]

Сравнить эти законодательные акты по степени безжалостности можно только с Indian Removal Act, принятом в 1830 году конгрессом США – тогда была произведена массовая депортация коренного населения Атлантического побережья в районы вымирания на совершенно "законных основаниях".

В ходе самой крупной в истории одновременной конфискации земель, по данным У. Петти, из 20 млн. акров всех земель Ирландии было конфисковано в пользу английских колонизаторов 11 млн. акров, большая часть удобных и пригодных для обработки.

Чтобы ирландцы паче чаяния не нашли себе пропитания в городах, им запрещалось входить самовольно на городскую территорию. [23]

Ну и каков промежуточный итог? "Гражданская опись", произведенная английским правительством в 1654 свидетельствует "Массы бедняков кишат во всех частях этой страны, некоторые нередко питались кониной и травой, другие умирали от голода на больших дорогах; много раз бедные дети, которые теряли родителей или были брошены родителями, оставались на произвол судьбы, некоторые из них становились добычей волков и других хищных животных и птиц." [24]

Английские джентльмены до сих пор любят указывать правительствам другим стран на нарушения "свободы совести". А католическим священникам в январе 1653 было предписано покинуть Ирландию в течение 20 дней; тех из них кто пытался скрыться, выслеживали с собаками и вешали. Английские власти платили за каждого убитого патера, сколько и за подстреленного волка. Охота на католических священников стала настоящим развлечением для английских колонистов и солдатни...

Уже в 17 в. 85 % всей земли, принадлежавшей ирландцам, было конфисковано и передано во владение колонистам-протестантам из Англии и Шотландии ("священное право собственности" в английском исполнении).

Но и затем Англия (уже заявлявшая о себе, как о родине всяческих свобод) продолжала "блистать" в сфере унижения и разорения коренного населения Ирландии. Ирландцам-католикам запрещалось носить оружие, занимать какую-либо общественную или государственную должность, быть учителем или адвокатом, владеть землей, снимать дорогую квартиру или иметь хорошую лошадь, быть опекунами детей и отправлять собственных детей для обучения за границу. Полицейский чин мог в любой момент явиться в дом католика-ирландца и потребовать предъявления детей. Если кого-то из них не было дома – "ага, он учится во Франции" – все имущество семьи конфисковывалось. Священник, сочетавший браком католика и протестантку, католичку и протестанта подвергался смертной казни (закон 1725 г.).[25]

В 18 в. отрубленные головы ирландцев уже не выкладывались у дорог, поскольку были найдены более экономные способы истребления коренного населения острова.

"Треть ирландской арендной платы тратится в Англии, что вместе с прибылями, пенсиями и прочим составляет добрую половину доходов королевства, всё - чистая прибыль для Англии. Эта арендная плата выжимается из крови, жизненно важных органов, одежды и жилищ арендаторов, которые живут хуже, чем английские нищие", - писал Джонатан Свифт в статье "Краткое обозрение государства ирландского".

Ирландское промышленное производство было подавлено, чтоб не конкурировало с английским, Ирландии даже запретили напрямую торговать с другими британскими колониями. Было уничтожено ирландское судостроение и высокими вывозными пошлинами задавлено ирландское производство шерсти.

В относительно плодородной стране с мягким климатом голод с тысячами смертей стал привычным явлением.

В "Письмах суконщика"Дж. Свифт писал, что "Все дороги, улицы и двери домов осаждаются нищими женщинами, за которыми следует 5-6 детей, прося и моля прохожего о милостыне". В "Скромном предложении" об ирландцах, которые "продают себя на Барбадос", чтобы рабством спастись от голодной смерти. А его современник, лорд-наместник, докладывал в Лондон, что в городских рвах лежат трупы людей, рот которых покрыт зеленью от травы, которой они пытались утолить свой голод в последние минуты жизни.[26]

Зато к началу 19 в. каждый год из Ирландии в карманы лендлордов, живущих в Англии, выкачивалось свыше миллиона ф. ст. арендной платы.

Английское правление уверенно вело Ирландию к демографической катастрофе 1840-х.

Collapse )

Как Англия выжимала соки из Индии

Один эпизод западной колониальной истории из множества подобных - как Запад создавал свое благополучие за счет колоний, не останавливаясь перед массовыми убийствами туземного населения и разрушением туземного хозяйства, приводящим к вспышкам масштабного истребительного голода. Таких «источников благополучия» у Российской империи не было.

На фото: Жертвы массового голода в британской Индии 1876-1878 гг.


Середина 18 века. Около 60% мирового промышленного производства обеспечивали ещё Китай и Индия. Самая промышленно развитая западная страна того времени – Англия – не шла с ними ни в какое сравнение (кстати, 4/5 используемого в Англии металла завозилось из Швеции и России.)  Англия сильно обременена долгами, ее простонародье подвергается тяжелой эксплуатации, крестьян сгоняют с земли, лишают собственных средств производства и средств существования. Закон «о поселении», кровавое «законодательство против бродяг» заставляли таких обездоленных людей отдать свой труд за гроши первому же капиталисту – фактически обрекая их на пролетарское рабство. В случае, если трудящиеся пытались искать более подходящего нанимателя, им угрожали обвинения в бродяжничестве с наказаниями в виде различных истязаний, длительное бичевание ("пока тело его  не будет все покрыто кровью"), заключение в исправительный дом, где их ожидали плети и рабский труд от зари до зари, каторга и даже казнь.[1] От нищеты люди даже продавали сами себя в самое натуральное рабство на американские плантации, впрочем, туда их отправляла и безжалостная судебная система.

Англия еще крайне бедна для 9/10 своего населения, несмотря на богатые залежи угля, столь необходимые для начала индустриализации, находящиеся прямо в центре страны; во многих районах каменноугольные и железорудные месторождения едва не наползают друг на друга.[2] Бедна, несмотря на преимущества своей географии; ни один ее пункт не удален более чем на 70 миль от побережья незамерзающих морей ( издержки морской перевозки грузов в десятки раз ниже издержек у перевозок сухопутных, что крайне способствует росту прибыльности и скорости оборачиваемости капитала, вывозу готовых изделий и ввозу дополнительных объемов сырья).  Бедна, несмотря на два века архиприбыльной английской работорговли (самая массовая проходила в «атлантическом треугольнике»), плантационного рабства в американских колониях и беспощадной колонизации Ирландии, сопровождающейся земельными экспроприациями, истреблениями и депортациями ее коренных жителей. Еще никакая английская продукция не может сравниться с китайской и индийской ни по количеству, ни по качеству, ни по разнообразию.

Результатом Семилетней войны и, в особенности, битвы при Плесси (1757) стал переход индийского навабства Бенгалия под власть британской Ост-Индской компании. Это богатейшее государство Индостана имело до 30 млн. населения (в четыре раза превосходя численностью саму Великобританию) и почти не пострадало от феодальных войн, приведших к разрушениям в других индийских регионах. Но теперь Бенгалии предстояло узнать все прелести накопления английского капитала.

Войска Компании и лично их командующий Р. Клайв для начала обчистили казну этой страны на сумму в 5,3 млн. ф. ст. ('Великому сыну Англии', лорду Клайву, ныне стоит памятник в центре Лондона - от благодарных потомков). Потом Компания овладела фискальным аппаратом страны.[3]

Аппетит у Компании был хороший: резко вырос уровень налогообложения населения, в том числе в два раза увеличился поземельный налог.

Британские властители Бенгалии отдавали сбор налогов на краткосрочный откуп – служащим Компании и ростовщикам, а "в помощь" сборщикам придавали войска. Во время сбора налогов применялись изощренные пытки, жертвами которых были и женщины, и дети.

"Детей засекали до смерти в присутствии родителей. Отца связывали с сыном лицом к лицу и подвергали порке так, что удар, если не приходился на отца, то падал на сына. Крестьяне забрасывали поля. Они бежали бы все до одного, если бы не отряды солдат на дорогах, которые хватали этих несчастных."(Эдмунд Берк, речь в Палате общин).[4]

Местным купцам было воспрещено заниматься внешней торговлей, а вдобавок англичане ввели внутренние таможни и монополизировали важнейшие отрасли внутрибенгальской торговли. Сотни тысяч бенгальских ремесленников оказались принудительно прикреплены к факториям Компании, куда им надлежало сдавать свою продукцию по минимальным ценам, а часто им вообще ничего не платили.

Как свидетельствовал очевидец: "Коммерческий резидент (начальник фактории)назначает им всем (ремесленникам-ткачам) определенную работу, за небольшой аванс присваивает их труд, лишает их права использовать свое искусство для собственной выгоды". "Рынки, пристани, оптовые рынки и зернохранилища полностью разрушены. В результате этих насилий торговцы со своими людьми, ремесленники и райаты (крестьяне) и другие бежали", – значится в сообщении правителя округа Бирбум навабу, сохранившему номинальную власть.[5]

В 1762 Роберт Клайв и другие высшие служащие Ост-Индской компании образовали общество для монопольной торговли солью, бетелем и табаком в Бенгалии, Бихаре и Ориссе. Заминдары и непосредственные производители были обязаны сдавать товары этому обществу по принудительно низкой цене. Это вело к разорению как индийских землевладельцев, так и крестьян с ремесленниками.[6]

Маркс в своей работе о британском правлении в Индии писал: "В 1769-1770 гг. англичане искусственно организовали голод, закупив весь рис и отказываясь продавать его иначе, как по баснословно высоким ценам".[7]

Разные виды ограбления населения привели к голоду 1769-1773 гг., во время которого погибло около трети жителей Бенгалии, от 7 до 10 млн. чел.[8], о чем нам любезно сообщает и энциклопедия Британика 1911 года издания.

Однако и после этой катастрофы стиль английского правления не изменился. Общинные земли под разными предлогами присваивались Компанией, из сборщиков налогов был образован новый класс феодальных землевладельцев.[9]

Генерал-губернатор Корнуоллис сообщал о результатах бурной активности своего предшественника Гастингса (1789): "В течение ряда лет сельское хозяйство и торговля приходили в упадок, и в настоящее время население этих провинций (Бенгалия, Бихар, Орисса), за исключением шроффов (ростовщиков) и баньянов, быстро идет навстречу всеобщей бедности и разорению".

Тяжелым бременем ложилось на княжества, подчиненные Ост-Индской компании, содержание "субсидиарного войска".[10]

В 1780 - 1790-е гг. голод продолжал выкашивать Бенгалию, его жертвами стало несколько миллионов человек. Голод пришел также в захваченные англичанами Бенарес, Джамму, Бомбей и Мадрас.[11]

В первой половине XIX в. англичане провели две успешные войны против маратхских княжеств, занимавших центральную часть Индостана - Декан, в четырех войнах разгромили майсуров в юго-западной Индии, взяли под контроль Великих Моголов, правящих в Дели, закогтили Непал, откусили куски от Ауда и Бирмы.

Творчески сочетая прямое насилие, взятки, подкуп и стравливание противников, Ост-Индская компания шла все далее на север, северо-запад и северо-восток. Экспансия нередко была замаскирована высокими словами о предотвращении угрозы британским владениям: при Наполеоне со стороны Франции, а затем - России. Также как Чингисхан заставлял покоренные народы воевать за себя, англичане воевали кровью и потом индийских солдат-сипаев, погонщиков, носильщиков и т. д. Покоренные индийские государства первым делом подписывали субсидиарные договоры, согласно которым, вместо своих армий, обязывались содержать войска Ост-Индской компании, фактически оплачивая чужеземное иго. Обеспечение колониальных войск разоряло местное население не менее, чем монополия Компании на разные виды торговой деятельности.

В 1839 г. англичане напали на государство Синд (территория совр. Пакистана), и после бомбардировки взяли порт Карачи. Эмирам Синда пришлось подписать кабальный договор и выплачивать дань Ост-Индской компании. В феврале 1842 г. войска Компании снова вторглись в Синд, и, разгромив синдских эмиров и ополчение белуджей, присоединили его территорию. Английский командующий Ч. Нейпир щедро вознаградил сам себя за успех, взяв из военной добычи ценностей на в 70 тыс. ф. ст. После этой войны британцы выходят на границу с Афганистаном, который постараются прибрать к рукам - конечно же, для "защиты" своих индийских владений.

В 1845 англичане взялись за сикхское государство в Пенджабе, где незадолго до этого умер энергичный правитель-сардар Раджит Сингх. Некогда могущественная сикхская армия была охвачена демократическими преобразованиями. Командовать стали выборные солдатские панчаяты (советы). Результат не замедлил себя ждать. В 1845-1846 гг. англо-сипайская армия разбила сикхов в четырех сражениях. Согласно договору, подписанному регентами малолетнего сардара, сикхское государство получило английскую администрацию.

В апреле 1848 сикхская армия попробовала избавиться от господства Компании. Однако сикхи были истреблены английской картечью неподалеку от своей столицы Мултана. А затем войска Компании подвергли столицу интенсивной бомбардировке и не менее интенсивному разграблению. Здесь повторились сцены, типичные для колониальных войн, которые вела "основоположница демократии". Ударники капиталистического труда награбили в Мултане одного только золота и серебра на 5 млн. ф. ст. Среди захваченной англичанами добычи оказался бриллиант Кох-и-Нур, то есть Гора Света, один из крупнейших в мире - он украсил корону Ее Величества.

После разгрома лучших индийских воинов в руках британцев оказалось три четверти почти двухсотмиллионного населения Индии. Прибрать остатки Индостана было уже делом техники. Здесь больше не осталось ни одного сильного противника.

Итак, в середине 18 века Англия, сыграв на феодальных распрях, завоевывает индийское государство Бенгалию и меньше чем за сто лет завоевывает весь Индостан. Вслед за завоеванием Индии, оплаченного самим покоренным населением, начинается колоссальное разграбление целого субконтинента. Поначалу прямое, отвратительно-наглое, а затем – так называемое «осушение», drain, выжим соков. Эксплуатация через фискальную и таможенную системы, систему землевладения, торговые монополии, неэквивалентный торговый обмен, оплату войн, которые вела Англия, и т.д.  За первые десятилетия английского господства Индия платит колоссальным голодом, погибает более 10 млн. чел.[12] А в Англию за этот период из Индии выкачивается индийских богатств на миллиард тогдашних фунтов стерлингов. [13] (На один тогдашний фунт. стерл. простолюдину можно было неплохо  жить целый месяц). И только ПОСЛЕ ТАКОГО МАСШТАБНОГО ГРАБЕЖА в Англии начинается промышленный переворот. Лишь тогда возникает набор технологий для начала машинного производства, изобретаются прядильная машина и механический ткацкий станок, внедряется паровая машина. Лишь тогда в английскую индустрию начинается прилив капитала, приходят необходимые инвестиции и кредиты, позволяющие внедрять новое, и открываются новые обширнейшие рынки, позволяющие сбывать огромные партии массовых однотипных товаров. И последующие 200 лет английский капитализм продолжает выкачивать средства из Индии, безжалостно разоряя в своей собственной колонии общественные системы ирригации и мелиорации, неприбыльные для экспорта сельхозкультуры и ремесла. Их душат теперь дешевой продукцией фабричного английского производства, как например ткачество («равнины Индии белеют костями ткачей»), или фактически запрещая, как например судостроение (а еще в начале 19 века суда, построенные в Индии, обеспечивали половину товарооборота с Англией).

Выжимание соков из Индии не останавливается ни на год, даже когда ее население доведено до массового голода.  Английский исследователь Дигби оценивает размер «осушения» Индии за период с 1834 по 1899 г. – в 6,1 млрд. фунт. стерл., что в пересчете на нынешние деньги около 7 триллионов долларов [14]. (Для сравнения, Германия взяла с Франции после войны 1870-71 гг контрибуцию в 200 млн. фунт. ст. – крупнейшую в истории, которая позволила расцвести германской промышленности).

Количество вспышек голода и площадь, захваченная им, не уменьшается со строительством железных дорог и «техническим прогрессом» в колониальной Индии, а, наоборот, возрастает – особенно с 1860-х гг.  И через полтора века после начала английского господства в Индии, в 1876-1900 гг., голод убивает 26 млн. чел. В том числе,  с 1889 по 1900 год – 19 миллионов человек. В этот период, как указывал английский исследователь Дигби: «Каждую минуту дня и ночи умирали от голода по два британских подданных».[15]   А общие демографические потери Индии почти вдвое превышали эту цифру, потому что голод имел неизменным спутником эпидемии, быстро убивающие истощенных людей, и умерщвление новорожденных детей, которых не могли прокормить их родители.

На начало 20 века средняя продолжительность жизни индуса составляла 23 года, почти в два раза меньше, чем в метрополии.

Русский востоковед А. Снесарев делает обоснованные выводы: «1. За время владычества британцев голод возвращается всё чаще, размеры его ужаснее и шире. 2. Со времени перехода всей Индии под власть британцев наблюдается резкий переход к учащению и большей интенсивности голода».  Основные причины вспышек голода: в деревнях нет запасов зерна; запасы ценностей в виде драгметаллов и т.п. у населения практически исчезли; древние вековые занятия народа на суше и море погублены; все выгоды от торговли уходят в Англию; плантации выходных экспортных культур (чай, кофе, индиго, джут) принадлежат иностранцам и им приносят прибыль; все выгодные профессии и коммерческие дела эксплуатируются иностранцами в ущерб туземцам; иностранный (английский) капитал является насосом для выкачивания средств из страны; экономический дренаж, унося из Индии миллиарды, лишает ее накопленного национального капитала и всех благ, с ним связанных.

Collapse )

Ленд-лиз - расчётливая инвестиция США для достижения своих целей

Что-то на это 9-ое мая пошла волна прославления ленд-лиза. Тут и благородный русский мотив воздать должное любой помощи. (У наших западных "партнеров" этот благородный мотив отсутствует в принципе.) И примешивающееся к этому желание либеральных неполживцев нарисовать никчемных русских, которые без западных джентльменов ни на что способны.

Доля ленд-лизовской продукции в общем объеме произведенных в СССР материалов, оборудования, продовольствия, техники, сырья и проч.  оценивается в 4%. Объем ленд-лиза, предоставленного СССР, равнялся примерно трети от того, что получила Британия, которая большую часть войны занималась сохранением контроля над своими колониальными владениями.

Америка и Британия решали свои задачи, в число которых не входила быстрая победа СССР в войне. В свое время они привели Гитлера к власти (спонсорская помощь германских концернов, находящихся под британо-американским контролем), хорошо проинвестировали германскую реиндустриализацию, скормили Гитлеру n-ое количество стран Центральной и Восточной Европы. Им были прекрасно известно установки Гитлера на завоевание и колонизацию востока, точнее советской территории. И, скорее всего, они сами и создавали эти установки. Но выкормленный ими волчара вышел за флажки и безусловно создал угрозу и для Британской колониальной империи и для Америки.

Давая весьма ограниченный лендлиз Советскому Союзу (и не открывая при этом второй фронт в Европе вплоть до выхода Красной армии на европейские границы) они решали две задачи. Затянуть войну Третьего Рейха (а по сути всей континентальной Европы) против СССР. И истощить военный потенциал и демографические ресурсы, как германской, так и советской стороны. Кстати, это напоминало американскую политику и во время предыдущей I Мировой войны.

Ленд-лиз не играл практически никакой роли в период, когда решалась судьба войны, во время битвы под Москвой и Сталинградом. (Вспомним интересную историю с гибелью конвоя PQ-17 и фактической остановкой помощи - союзники ждали, как там решится.) Серьезный поток ленд-лиза начался только после перелома в войне, в 1943, но и то с заметной паузой во время судьбоносной Курской битвы.

Увеличивать ленд-лиз для СССР (хотя бы до размеров ленд-лиза для Британии) Америка не собиралась - это для нее означало усиление будущего врага. Совсем не предоставлять ленд-лиз для СССР тоже было не в американских интересах. СССР всё равно бы разгромил Третий Рейх, хоть и с бОльшими потерями, и с еще бОльшим напряжением для населения. (В этом случае понадобились бы и на освобожденных европейских территориях проводить масштабные реквизиции военных материалов и продовольствия, а также вводить там всеобщую трудовую повинность для населения.)  И в этом случае Америка переходила бы из разряда "союзников" в разряд "нейтралов" и не было бы никаких Тегеранских и Ялтинских конференций и никакой встречи на Эльбе. Красная армия дошла бы если не до Ла-Манша, то до Рейна точно, заняв и все Балканы, и Норвегию.

За ленд-лизовские вооружения, неизрасходованные во  время войны - то есть, за дорогостоящие суда, корабли, самолеты, автотехнику - СССР заплатил. Плюс было оплачено всё, полученное из Британии, до июля 1942. Это то советское золото, которое везли на потопленном "Эдинбурге", к примеру.

Плюс был "обратный ленд-лиз" со стороны СССР, который, помимо сырья, вроде хромовой руды, включал и золото. И от которого нельзя было отвертеться, несмотря на то, что у США и Британии были в распоряжении ресурсы большей части мира.

И самое главное, никакой ленд-лиз не может компенсировать отсутствие второго фронта на протяжении трех лет войны. Его можно было открыть и в 1942, и в 1943.  Хотя бы в виде переправы американских и британских дивизий на советско-германский фронт. СССР отправил Армию Андерса, а это под 80 тысяч вооруженных и экипированных солдат, в 1942 году союзникам через Иран (причем в тяжелейшее для себя время). Почему же тогда невозможно получить от союзников хотя бы несколько дивизий тем же путем?

Нет, Америка, увеличившая за время войны и свой уровень жизни,  и свои золотые запасы, и свои объемы производства более чем в два раза, готовилась-готовилась и окончательно подготовилась к открытию второго фронта только когда Красная армия пересекла государственную границу СССР и вошла в Европу. Все эти три года СССР сражался в одиночку, неся колоссальные (и во многом невосполнимые) потери.

зы. От Монголии (с населением чуть более 1 млн чел.) Советский Союз получил полмиллиона тонн мяса, 700 тысяч голов КРС и почти 5 миллионов голов мелкого рогатого скота. А еще полмиллиона лошадок, полушубки в миллионных количествах, шерсть, кожи и так далее.

К двухсотлетию кончины Буонапарте

К двухсотлетию кончины Буонапарте. У нас многие кинулись в очередной раз защищать что-то великое на Западе от нападок BLM-щиков. Однако Наполеон не только восстановил рабство во французских колониях, он еще и привел очередную общеевропейскую орду убийц, мародеров и насильников на русскую землю.

Франция при Наполеоне, также как и Германия при Гитлере, жила за счет грабежа, реквизиций и контрибуций, обеспечивала накопление национальных капиталов наиболее грабительскими средствами. Как сообщает Брокгауз о расцвете экономики в наполеоновской Франции: "Площадь обрабатываемых земель увеличилась весьма значительно; виноделие с 1790 по 1810 гг. увеличилось в полтора раза; вывоз скота с суммы 4 1/2 млн. франков в 1790 г. поднялся к 1812 г. до 9 млн.; прядильная, ткацкая, шелковая промышленность получили громадный толчок и усилились в несколько раз; фабричная промышленность, весьма слабая до революции, была очень развита к концу царствования Наполеона."

Наполеон, как и Гитлер, привел в Россию воинские подразделения почти со всей Европы, крупнейшую армию того времени, 630 тыс. штыков и клинков; помимо французов - поляков (до 120 тыс), немцев, австрийцев, венгров, итальянцев, хорватов, нидерландцев и т.д.

Россия в 1812, как и 1941, вступила в бой практически в одиночку. Помимо Наполеоновской армии ей угрожали враги и на севере, и на юге. К лету 1812 года русские войска едва успели разгромить Османскую империю и нанести решающие поражения Персии (которая, между прочим, поддерживалась Англией, "как бы" российским союзником).

Вторжение Наполеона сопровождалось огромным разрушением материальных и культурных ценностей России. Во французской армии действовала четкая установка на грабеж и насилие, спущенная сверху, как и в армии Третьего Рейха и его союзников, вторгнувшихся в Россию в 1941.

Вторжение европейской Grand Armee стоило России в 1812 до полумиллиона погибших мирных жителей и военных.

Сами враги оставили такие воспоминания о своей "освободительной" деятельности:

«Повсюду валялись трупы детей с перерезанными горлами, лежали трупы девушек, убитых на том же самом месте, где их изнасиловали». [Россия первой половины XIX века глазами иностранцев, Л. 1991, с.270]

«Мне приходилось видеть, как валялись на земле набальзамированные царские останки и как их топтали солдаты, думавшие обогатиться, срывая с них стразы, которые они принимали за настоящие драгоценные камни» [там же, с. 255]

«Все солдаты были нагружены самыми разнообразными вещами, которые они хотели забрать из Москвы.» [там же, с.256]

«Офицеры, подобно солдатам, ходили из дома в дом и грабили; другие, менее бесстыдные, довольствовались грабежами в собственных (т.е. занятых ими) квартирах.» [там же, с. 237]

«На улицах московских можно было встретить только военных, которые слонялись по тротуарам, разбивая окна, двери, погреба и магазины; все жители прятались по самым сокровенным местам и позволяли себя грабить первому нападавшему на них. Но что в этом грабеже было ужасно, это систематический порядок, который наблюдали при дозволении грабить, давая его последовательно всем полкам армии. Первый день принадлежал старой императорской гвардии, следующий день – молодой гвардии, за нею следовал корпус генерала Даву и т.д.» [там же, с. 236]
(Указанные эпизоды относятся к Большой Смоленской дороге и Москве)

Если бы Наполеону удалось бы пробиться через Малоярославец на юго-запад, то война приняла бы затяжной и еще более разрушительный характер.

Вторжение "цивилизованных" европейцев в Россию 1812 г. неплохо сравнить с приходом российской армии во Францию в 1814 г. Пока русские солдаты бивуачили в Булонском лесу (несколько срубленных там деревьев французские газеты будут вспоминать и двести лет спустя), русские офицеры пили вино с наполеоновскими офицерами (теми самыми, что вели орды мародеров и насильников на Россию) и щедро платили по всем счетам.

По первому парижскому мирному договору 1814, когда во Франции, в основном, находились русские войска - контрибуции взято не было.
Согласно второму парижскому мирному договору 1815, после "ста дней" - было взято всеми державами-победительница 700 млн франков - они пошли на содержание огромных коалиционных оккупационных войск, среди которых русские составляли меньшинство. Для сравнения, одни пруссаки взяли в 1871 с Франции 5 миллиардов золотых франков контрибуции.

Поскольку Россия не стала наживаться на своей победе, то нанесенный войной огромный ущерб оказался не покрыт; за войной шло обесценивание бумажных денег, финансовая разруха и длительный хозяйственный кризис, который надолго, до 1830-х, задержал промышленный подъем.

Кому пильзенское и кнедлики, а кому смерть

На фото: САУ Хетцер, производившиеся в Чехии для нужд Третьего Рейха

Чехия/Чехословакия сыграла весьма зловещую роль в российской истории 20 века. С мятежа Чехословацкого легиона (подчинявшегося, кстати, французскому командованию) в 1918 году началась масштабная гражданская война в России, приведшая к миллионным жертвам. Причем сами легионеры отметились не только бессудными расправами над русским населением (так в одном только Троицке, занятым легионерами, было замучено около тысячи человек), но и беспредельным грабежом государственного и личного имущества в России. Колчаковский военный министр генерал А. Будберг писал: «Сейчас чехи таскают за собой около 600 груженых вагонов, очень тщательно охраняемых… по данным контрразведки, эти вагоны наполнены машинами, станками, ценными металлами, картинами, разной ценной мебелью и утварью и прочим добром, собранным на Урале и в Сибири».[1] И, кстати, эта грабительская контрибуция была наложена на Россию, которая перед этим несколько лет сражалась и за то, чтобы освободить чехов от австрийской власти, чтобы чехи могли создать свое государство. Награбленное в России, в том числе и украденная часть золотого запаса РИ, стало важным источником межвоенного чехословацкого процветания. Естественно, что никакого наказания чешские герои-грабители не понесли.

Хорошо повоевала Чехия и во II Мировую войну. На стороне Третьего рейха. Для начала Германии досталось вооружение 30 чехословацких дивизий, которые сдались без единого выстрела. А это было около 1,4 млн ед. стрелкового оружия, 4 тысячи орудий и минометов, 1582 самолета и т.д. и т.п. К июню 1941 военная техника вермахта была на треть чехословацкой. И благодаря чехам Гитлер увеличил почти вдвое производство вооружений. К марту 1944 года в германские войска поступило чешского оружия и боеприпасов почти на 14 миллиардов рейхсмарок.[2] И этим оружием были убиты миллионы людей, в первую очередь в СССР. Не партизанили чехи, а были передовиками производства на службе у Рейха. (Зато, когда представилась возможность, в 1945, чешские герои уничтожили несколько десятков тысяч этнических немцев, проживавших в Чехии.) Естественно, что никого из них за это не наказали и об этом им даже не напоминали. Зато сколько было вони со стороны прогрессивного человечества по поводу мнимого подавления "чешской свободы" в 1968. Ну да, советское руководство не хотело, чтобы через 23 года после войны Чехословакия снова оказалась арсеналом и обслугой враждебного блока. Кстати, в том же 1968 году Америка сжигала напалмом и бомбила вьетнамцев, лаосцев и камбоджийцев - и счет погибших уже шел на миллионы. Проамериканские режимы в Гватемале, Сальвадоре, Гондурасе, Никарагуа, Колумбии вели войну на уничтожение против против патриотических сил. В Гватемале, с населением около 5 млн. чел., эскадроны смерти, вроде "Mano blanco" и армейские подразделения, натасканные американцами, методично уничтожали "коммунистов" из числа беднейшего коренного индейского населения - число жертв дойдет до 200 тысяч. Незадолго до этого американские войска оккупировали с немалой кровью Доминиканскую республику, а ЦРУ осуществило переворот в Индонезии c последующей резней, жертвами которой стало около 2 млн. чел. Но кто помнит о Гватемале или Лаосе, зато "Чехословакия 1968" станет главным либеральным мемом на несколько десятилетий.

Чехословакия (да и вся континентальная Европа вместе с ней) легла под Третий Рейх не потому, что была такой свободной и индивидуалистической, как сегодня трындят либералы, а ровно наоборот - из-за отсутствия свободного духа и индивидуализма. Зачем чехам сопротивляться немецкому нашествию, если немцы были у них господами почти тысячу лет, со времен окатоличивания и германизации знати и городов еще при "национальной" династии Пржемысловичей (все последующие правящие династии были уже немецкими). Зависимость и покорность чеха, как и среднего европейца, была сформирована за тысячу лет дисциплиной виселицы, голода и гроша. Барон и магнат с его пыточным подвалом, кровавое законодательство против обезземеленного пролетаризованного крестьянина, контроль инквизиции и тайной полиции за мыслями и поведением, атмосфера доносительства, охота на «ведьм» и «еретиков», а, проще говоря, на нестандартных людей (оформленная, к примеру, Каролинским кодексом 1534 г.), дисциплина палки в ремесленных цехах и работных домах, дисциплина голода на фабриках и рудниках; мелкий душный господин, сидящий у всякого на загривке, приучивший чеха и вообще среднего европейца к сервильности, конформизму и борьбе за каждый грош; всё это сделало сознание чеха и прочего среднего европейца мелочным, сугубо-материалистичным, послушным, дисциплинированным перед лицом любого настоящего хозяина. СССР/Россия со всеми ее евразийскими просторами, с ее идеями дружбы народов и братства трудящихся для чешского обывателя - это, в общем, было и есть что-то чуждое и враждебное. Хорошо служили чехи немцам, не с меньшим рвением служат и американцам. Хватит уже иллюзий насчет маленьких уютных европейских стран; когда представится возможным, они наделают нам дерьма, как большие.

Западный капитализм тормозит космическую экспансию человечества

Есть две версии одного важного события. 1. Американцы побывали на Луне. 2. Американцев на Луне не было.

Вторая версия считается конспирологической или криптоисторической. Однако, если вдуматься, то и в первой версии конспирологии и криптоистории ничуть не меньше.

Предположим, что американские космонавты действительно побывали на Луне в 1969-1972. Возможно не совсем так, как гласит официальная победная хроника, описывающая шесть удачных посадок на Луне. Возможно, их было не шесть, а меньше. И не всегда на лунную поверхность отправлялся пилотируемый возвращаемый лунный модуль с людьми. Вместо него мог использоваться лёгкий беспилотный аппарат. Это позволяло избежать огромного количества рисков, но требовало павильонной имитации высадки и возвращения астронавтов. Что зафиксировано на некоторых постановочных фото «высадки на Луну», где нет звездного неба, объекты отбрасывают по несколько теней от искусственного освещения, да и цвет грунта не соответствует снимкам, сделанным в цвете китайскими спускаемыми аппаратами «Чанъэ». Но поверим, что человек (в американской его версии) на Луне побывал, гордо справляя нужду в свой собственный скафандр…

В те уже далекие времена почти все интеллектуалы были сторонниками линейного научно-технического прогресса (НТП), постоянного поступательного движения науки и техники, развития всех элементов производительных сил, что идет на пользу всему человечеству и ведет его ко всё новым высотам. И, вслед за первым полетом человека в космос и лунными экспедициями, ожидалось, что следующим будет Марс, в 1980 примерно году. (Ваш покорный слуга был в 1969 маленький, но удаленький, и тоже так считал, и даже готовился к этому). И вслед за освоением Марса начнется его терраформирование и освоение Пояса астероидов с его минеральными ресурсами. А к 2000 году человечество уже разольется по всей Солнечной системе. «На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы», - эта песня казалась мне слишком скромной. Какие там “следы”, будем скакать на марсопрыгах, идеально подходящих для марсианской силы тяжести, что меньше нашей примерно в 3 раза...

Собственно следствиями этой концепции НТП было снижение градуса идеологического противостояния между социалистическим миром, возглавляемым СССР, и Западом; по крайней мере, со стороны советской элиты. (Что, кстати, привело к окончательному разрыву Китая с СССР; и, вскоре, к использованию Америкой народного Китая как орудия против народного СССР). Советской элитой было признано, что идеологические различия между двумя "общественными системами" не мешают им совместно развивать технологии, сотрудничать в освоении космического пространства, вместе решать мировые проблемы на базе «общечеловеческих ценностей», то есть представлять собой части одной и той же человеческой цивилизации. Тут же у этого концепта появились идеологические подпорки в идеи "мирного сосуществования двух систем", "разрядки международной напряженности", а также теории конвергенции двух систем. Оная официально не была признана советской элитой, но де-факто исповедовалась ею. В Москве над теорией конвергенции работал Всесоюзный научно-исследовательский институт системных исследований под руководством академика Д. Гвишиани (трудился там и небезызвестный Егор Гайдар), являвшийся филиалом  Международного института прикладного системного анализа (МИПСА) при Римском клубе. Основным постулатом теории конвергенции было, что в ходе линейного НТП наука станет непосредственной производительной силой, работать  будут овеществленные знания, а за человеком останутся только функции творчества и наблюдения за производственными процессами; наука будет производить несметное количество всякой всячины, так что каждый будет «получать по потребностям» - и какая уже разница, кому будут принадлежать средства производства, капиталисту или каким-то общественным структурам.

Однако реальность мало соответствовала концепту, превращая его в симулякр.

Только что закончилась неоколониальная война США в Индокитае, которую те вели с предельной жестокостью - она унесла 3 миллиона жизней. В Латинской Америке проамериканские хунты (от Гватемалы до Чили) убивали каждый год тысячи патриотов, которые хотели прекратить беззастенчивое разграбление местных ресурсов со стороны иностранного капитала, ограничить власть латифундистов, плантаторов и прочих компрадоров. В Африке прошла череда прозападных переворотов, и наемники ЦРУ вели беспощадную диверсионную войну против немногих режимов, которые ещё оставались социалистическими; в Анголе и Мозамбике она унесет до 1,5 миллиона жизней. В целом, неоколониальная эксплуатация ресурсов Третьего мира западными корпорациями только усиливалась. Тем не менее, общий настрой советской элиты стал уступчивым, конформистским, прозападным, если угодно мещански-обывательским. Советская экономика утратила противозатратные механизмы сталинской эффективной модели. В ней стал господствовать вал, нарастали балансовые перекосы из-за привилегии, дарованной этническим окраинам: меньше производить и больше потреблять. Уже шла в советской экономике и своего рода конвергенция - в виде расширения бюрократического рынка и черного рынка; многократно усилилась экономическая зависимость от Запада.

По сути, советская элита приняла западную концепцию мировой истории, которая представляла собой благостную историю экспансии западного капитала. Приняла всю его мифологию, облаченную в либеральные словеса, представляющую западный капитализм вершиной развития, к которому надо как-то подсоединиться более отсталым странам и народам. И перестала замечать, что Запад уже 500 лет живет по придуманным им правилам экономического и культурного превосходства (включавшего и социальный, и откровенно зоологический расизм), созданным для беспощадной эксплуатации и разграбления мировой периферии, для превращения человека в товар (что было успешно испытано еще в «длинном 16 веке»).

Идейной экспансии Запада в СССР уже не противостояло ничего серьезного – кроме ритуального бормотания околомарксистских мантр. Даже в фильмах и книгах советские люди не имели права грохнуть американского агрессора. К примеру, у нас не было снято ни одного фильма про долгую корейскую или вьетнамскую войну, который бы представлял нашу точку зрения; где наш собственный рембо, скажем, из морского спецназа, устраивал бы известную катастрофу авианосцу “Форрестол”. Я любил читать на морскую тематику, но когда брал, допустим, научпоп про подводные атомоходы, то советский автор рассказывал и показывал мне устройство американских, а не наших АПЛ, и рассказывал о героической жизни американских подводников, а не советских. То же касалось и авиации, и практически любой отрасли техники. Если я обращался к исторической прозе, то у них – рыцари, пираты, Дикий Запад, приключения - всё круто, всего густо. А у нас почти пусто, на 90% молчащая история, «тюрьма народов» и прочее «угнетение»; практически ничего нет даже о том, как русские покоряли пространство холодной северной Евразии и создавали самую большую страну в мире, демонстрируя и невероятную силу духа, и низовую самоорганизацию, и мощь государства. Лишь где-то на пыльных полках находились книги, изданные в сталинские 40-е/50-е, вроде моей любимой «Истории великих русских географических открытий» 1950-го года издания автора А. Ефимова… Так нас приучали любить и уважать Запад, и не знать, не любить и не уважать свою страну.

За 70-е годы советская элита отказалась от своего собственного пути, всё более рассматривая себе в роли вассалов Запада и примеряя одежды компрадоров. Отвернувшись от Сталина, точнее от начавшегося в его время синтеза социализма и русской традиции, советская элита вернулась к Троцкому – левая фраза и обслуживание западного капитала дешевым сырьем. Она захотела жить и думать по правилам, придуманным Западом для компрадорских верхушек стран эксплуатируемой им периферии – обогащаться, отделяться все дальше от рядового «совка», переводить свои политические властные активы в финансовые и укрывать их на Западе, создавая там уютные гнезда для своего потомства. А большинство советских интеллигентов просто отвергли и русскую традицию, и социализм, и стали в информационно-идеологическом плане работать на Запад: от академика Сахарова до Союза Писателей почти в полном составе.

Идеология западного расизма и исключительности была затушевана словесами философии модерна, задрапирована белыми одеждами либерализма, которыми удовольствовалась наша гуманитарная интеллигенция – вообще-то от самого своего появления в середине 19 века не умевшая различать форму и содержание. «Общечеловеческие ценности» еще вспоминались, но подразумевалось всегда одно и тоже: Запад - это гегемон, который несет свет всему остальному миру, и тот, кто не хочет принять этот свет, должен быть закошмарен и, в конечном счете, уничтожен.

И как раз к середине 1970-х западные концептологи, оформляя мысли хозяев капиталистической мир-экономики (КМЭ)*, стали отказываться от идеи линейного общемирового НТП, что включало отказ от быстрого освоения космоса всем человечеством. А началось это, по крайней мере в явном виде, со знаменитого доклада группы ученых во главе с Д. Медоузом под названием «Пределы роста», представленного одной из важнейших организации мировой капиталистической закулисы, "Римскому клубу" (который, как я упомянул выше, легально действовал и в СССР), в 1972.

Любопытно время появления этого доклада - после реализации как будто успешной лунной программы «Аполлон», символизирующей линейный НТП. И к начинающемуся периоду финансиализации американского капитала, когда он приступает к освобождению от товарных и промышленных активов - что было напрямую связано с падением нормы прибыли в товарном производстве. Подробнее о длинных циклах накопления капитала см. здесь.

Внешне доклад Медоуза постулировал необходимость ограничить экономический и демографический рост человечества, ввиду нарастающей нехватки ресурсов планеты. Но, по сути, требовал ограничения роста для незападного мира. А ведь именно Не-Запад более всего нуждался в развитии производительных сил, чтобы скомпенсировать тот колоссальный разрыв, который возник между ним и Западом за последние 500 лет. А стоит напомнить, что только Индия и Китай давали до 60% мирового производства до того, как стали источниками накопления западных капиталов. По сути, Запад предлагал Не-Западу согласиться сохранить на веки вечные то колоссальное неравенство, которое стало результатом экспансии Запада, выкачивания им капиталов и дешевых ресурсов из мировой периферии, результатом масштабного грабежа, когда западными накопителями капитала присваивались чужие ресурсы, чужой труд, чужие средства производства. (Причем идеологически объяснялось это наказанием какого-нибудь туземного «тирана». Если не находилось «тирана», то земля и все ее ресурсы с ходу объявлялись «ничейными» [terra nullius] и незатейливо присваивалась западными колонизаторами, а живущие на ней туземцы изгонялись или истреблялись за «нарушение прав частной собственности».) Запад предлагал Не-Западу, а точнее 85% мирового населения согласиться с относительным, а нередко и  абсолютным обнищанием, которое они испытали, когда попадали в орбиту западного капитала.

Collapse )



 

Очередная годовщина югославского преступления Запада

Моя заметка в ЖЖ двухлетней давности к годовщине западного нападения на Сербию. Как раз на днях показали, что вещал  Джо Байден в те времена, когда у него зубчатые передачи еще нормально работали. Очень энергичный упырь, похвалявшийся своим вкладом в уничтожение Сербии и представлявший сербов в виде недочеловеков.

Очередная годовщина агрессии Запада против Сербии. Демонстративной, высокотехнологичной, поддержанной не только правительствами всех без исключения западных стран, но и почти поголовно всеми западными интеллектуалами (либеральными, правыми, левыми), сопровождающейся потоками лжи западных медиа. Именно эта ложь, беспрецентдентно-наглая и отлично дирижируемая, более всего поразила меня тогда и навсегда убила всякие западнические иллюзии. Начиная от фейковой "бойни в Рачаке", где сербские полицейские подразделения ликвидировали двадцать боевиков из террористической "Армии освобождения Косово", что было выдано в западных СМИ за массовое убийство албанского населения. И кончая совсем уж запредельными передовицами западных газет: "Сербы изгнали из домов миллион косовских албанцев", "Сербы убили сорок тысяч косовских албанцев", "Сербы гонят в концлагеря сотни тысяч косоваров". И даже "Аль-Кайда поддерживает Милошевича".

По окончанию бомбежек я увидел в статье американского "Тайм" откровенное высказывание, что Запад не заинтересован в сохранении значительного сербского населения в Косово. И действительно косоварский террор вышел на финишную прямую под крылышком "врача без границ" Бернара Кушнера, представлявшего "международную власть" в Косово в первые два с половиной года после бомбежек. Сербов убивали, насиловали, изгоняли и расчленяли на органы теперь уже при хоровом молчании западных медиа.

И вот встает вопрос - зачем всё это было сделано?

Рецидив борьбы против "мирового коммунизма"? В Сербии 1999 года не было по сути ничего коммунистического. Да и в годы расцвета СФРЮ эта страна была всегда наособицу (не буду сейчас оценивать хорошо это было или плохо для самой этой страны) - редко поддерживая СССР во внешнеполических вопросах, и создавая микс из государственно-социалистических, общинно-социалистических, рыночных и вполне даже капиталистических элементов в собственной экономике. А те же Штаты преспокойно заигрывали с ультралевым Китаем в начале 1970-х, лишь бы перетянуть его на свою сторону в противостоянии с СССР.

Борьба против "диктатора" Милошевича? Навскидку можно назвать десятки режимов, куда более диктаторских, чем "режим Милошевича" и реально кровавых, которые не только поддерживались американцами, но и напрямую Соединенными Штатами устанавливались при помощи интервенций и переворотов - Гватемалы, Чили, Бразилии, Конго, Индонезии, Южного Вьетнама, Южной Кореи (это лишь 50-80-е гг. 20 в.), монархий Персидского залива и т.д. Собственно, и сами США представляют собой диктатуру крупного капитала. Да и убрать Милошевича можно было спокойно при помощи "цветной революции", что и было проделано спустя несколько лет после войны.

Борьба против сербского "империализма" и "национализма"? Тоже не тянет на причину. Милошевич еще в середине 90-х отказался от поддержки сербских общин в отделившихся от Югославии Хорватии и Боснии, что собственно и позволило хорватской армии, вооруженной до зубов натовцами, провести этнические чистки сербского населения - самая страшная из которых произошла во время операция "Олуя" (Буря) в августе 1995, когда сотни тысяч сербов были изгнаны из Сербской Краины, а десятки тысяч убиты. Причем хорватские лидеры, военные и гражданские, по сути исповедовали те же взгляды, что и их предшественники из хорватского пронацистского государства Анте Павелича, уничтожившие до миллиона сербов во время II мировой войны.

Интересы западного капитала? Безусловно это немаловажный фактор. По результатам югославской войны, когда было разрушено около 90 крупных предприятий в Сербии и множество объектов инфраструктуры, западный капитал действительно многократно усилил свои позиции в сербской экономике. Однако ее размеры слишком уже скромны, чтобы признавать этот фактор решающим.

Образцово-показательная высокотехнологичная расправа над Сербией вытекала не только из желания западного капитала заполучить ресурсы еще одного региона, но и стояла в одном ряду с захватом и разграблением западными крестоносцами Константинополя, с западными крестовыми походами на Русь, с многовековой немецкой, шведской, польской католической экспансией на русские земли - в общем, имело прямое отношение к многовековой ненависти, которую испытывал западный романо-германский мир к  православному культурному ареалу. Страны Запада радостно били по Сербии, но поддавали четкий сигнал России -  с русскими будет тоже самое, если вдруг попробуют вспомнить свою роль владыки евразийского хартленда, свою цивилизационную роль.

К одному юбилею

Горбачев, конечно, это гений развала. Как и масон Керенский. По ущербу - территориальному, демографическому, хозяйственному и т.д., который он нанес русскому народу, он, в принципе, стоит неподалеку от Алоизыча. И преуменьшать его роль, как это делают некоторые уважаемые люди, не следует. Однако развал этот был сыгран по нотам, которые написал, явно, не он. Тут требовалось участие многих движущих сил, нескольких мощных спецслужб и людей, чей ай-кью серьезно превосходил скудный умишко Михаила Сергеевича и его "первой леди". Реальной истории этого процесса мы не знаем до сих пор, она специально затемнена, и уж, конечно, светочи официальной историографии, такие как академик Пивоваров, не будут раскрывать ее.

Думаю, что история горбачевщины началась с прихода троцкиста Хрущева (а именно так его оценивал сведущий Каганович) к власти. И последующего разрушения сталинских принципов развития страны. В экономике это был переход на затратный механизм и ликвидация большинства инфраструктурных проектов, учитывающих природно-климатические и географические особенности страны. В национальной политике - отказ, по сути, от соблюдения роли русского народа, как государствообразующего, и раздача русских территорий союзным и автономным республикам, где все более набирали силу этнократии. В культурной политике - отказ от русской традиции, от показа русских исторических достижений к натужной пропаганде "общечеловеческого", а, по сути, капитуляции перед информационным натиском Запада. В общем, вместе со сворачиванием сталинского курса на построение социализма в "одной отдельно взятой стране" шло "возвращение на столбовую дорогу (западной) цивилизации" в роли сырьевого придатка - а никакой другой роли та самая западная цивилизация предоставлять России не собиралась. По ходу разрушительной десталинизации произошло первое обрушение мировой социалистической системы, когда из нее были выбиты неумной политикой Хрущева или западными спецслужбами десятки стран в Азии и Африке, включая огромные Китай и Индонезию.

Потом еще были семидесятые годы, когда при деятельном участии Андропова - ученика коминтерновца Куусинена - гласно было провозглашено "мирное сосуществование двух систем", а фактически, хоть и негласно, был взят курс на конвергенцию. Советская элита прямым ходом заезжала в штабы западной финансовой олигархии - достаточно вспомнить косыгинского зятя Джермена Гвишиани, который был участником Римского клуба, организатором Международного института прикладного системного анализа (МИПСА) в Австрии и директором Всесоюзного НИИ системного анализа, который являлся советским филиалом МИПСА. (В горбачевское время этот чел станет зампредседателя Госплана СССР). Был разгромлена - не без участия западных доброжелателей - перспективная Общегосударственная автоматизированная система учёта и обработки информации (ОГАС), а система планирования стала превращаться в бюрократический рынок по выбиванию и торговле ресурсами, где особые привилегии имели этнократии из союзных республик. В культурной сфере вовсю шло приобщение к "ценностям" западной цивилизации. Запад показывался почти исключительно в позитивном ключе: "Ветка сакуры", "Корни дуба" и т.п. Ни в каком кинобоевике советский воин не имел права грохнуть американца или англичанина. Будучи малолетним фанатом научпопа, я вынужден был читать про достижения американских полярников, подводников, летчиков и инженеров, а книги про наши достижения остались, в основном, в сталинском прошлом. Конечно, можно было найти литературу о том, каким путем Запад добывал свое благополучие, выжимая соки из мировой периферии, но она находилась совершенно на обочине общественного внимания...

Позднесоветская культурная политика представляла дело так, что весь мир за пределами СССР заполнен прогрессивным человечеством, людьми доброй воли и буржуазными демократами, которые тоже борются против сил реакции. И даже было непонятно, почему мы так долго и мучительно воевали против Гитлера, если всё прогрессивное человечество во всем мире было на нашей стороне. Фактически навязывалась мысль, что мировая капсистема - никакой не враг и она достаточно прогрессивна, потому что приходит на смену отсталым общественно-экономическим формациям. Что надо дружить с "буржуазными демократиями» и вместе с ними решать общие проблемы всего человечества...

Совершенно не удивительно, что в таком идеологическом компоте многие представители советской элиты захотели превратить свои властные полномочия в капиталы, вслед за Гвишиани ручкаться с лордам и сеньорами, учить своих сынков в Оксфорде и Сорбонне. Тут из андроповского гнездышка и вылетел Горбачев, главными чертами которого были приспособленчество, глупость и болтливость. А незадолго до этого началась - с гибели Машерова - череда таинственных смертей всех тех, кто мог воспрепятствовать появлению "почетного немца". Кремлевская медицина, где правил андроповский дружок Чазов, отправляла потенциальных конкурентов Горбачева на тот свет с такой скоростью, словно это была инфекционная больничка где-нибудь в Конго. С конца 1984 по конец 1985 шли потоком смерти министров обороны стран Варшавского договора - почти что с одним диагнозом. Потом пошли потоком техногенные катастрофы, включая взрывы газопроводов с западным оборудованием и программным обеспечением. Вскоре основная масса заслуженных деятелей советской культуры превратилась в хор разоблачителей всей истории российского государства; начали со Сталина, а закончили Александром Невским и Дмитрием Донским. Все, от балерин Большого до лауреатов Госпремий, выставляли себя в виде ужасно обиженных и угнетенных советской властью. Советские историки - еще используя марксистскую догматику - отнесли к отсталым формациям, к "азиатскому способу производства", и всю советскую систему. Законы о кооперации, о собственности, о предприятии ударно разрушали плановую экономику, принося ей на смену дикий грабеж в стиле британской Ост-Индской компании. И основные бенефициары этого разрушения и грабежа находились всё там же, в ядре капсистемы, в лондонах и нью-йорках. К разрушенной экономике, как это обычно бывает, добавилось разрушение государства - потеря трети территории - и демографические потери, пришедшиеся, преимущественно, на русский народ. Которые примерно соответствовали потерям мирного населения в СССР в период II Мировой войны.

К сожалению, мы до сих во многом живем в государстве, которое построил, а точнее разрушил Горбачев. С компрадорскими бизнес-элитами и сращенными с ними чиновничьими кланами, с креативным классом, который умеет только заглядывать в задний проход западным "творцам", выискивая там модные тренды, с невнятной и безыдейной внешней политикой, с полным господством западнической либеральной идеологии в образовательной сфере, с "фабриками мнений", которые преданно исполняют все указивки от западных подразделений психологической войны, с центрами антигосударственной пропаганды, которые работают за государственные деньги. Горбачевская смута (наверное, так ее назовут историки будущего) еще далеко не закончилась.

Запад, западный капитализм и рабство

Слева.Так выглядела спина хорошо простимулированного раба
Этому рабу лет пять. Внизу. Истязание рабыни; обратите внимание, что изображенный господин смеется
Именно Европа была родиной классического рабства, где человек, согласно чеканному определению Аристотеля, есть instrumentum vocale, говорящее орудие. В огромной Римской империи большинство населения являлась рабами. Основная масса римских рабов работали к началу нашей эры в специализированных хозяйствах, производящих товары крупными партиями на рынок, фактически, капиталистических. Керамика, металл, стекло, оливки, вино – эти предприятия затопляли ойкумену массовыми партиями товаров “made in ancient Rome” и демонстрировали эффективность рабского труда. (Якобы более прогрессивный феодализм и близко ничего подобного показать не сможет.*) И распространялась Римская империя на те территории, которые поныне являются самыми густонаселенными в Европе;  Италия, Франция, Бельгия, Англия, Испания, Португалия, Австрия, Швейцария, юг.-зап. Германия и т.д. Большинство европейцев – потомки рабов Рима.

С падением Западной Римской империи рабство отнюдь не исчезает, как убедительно показывает исследователь раннего средневековья Анри Пиренн. В наступившую феодальную эпоху поместья новой европейской знати по-прежнему переполнены рабами, хотя работают они уже не на рынок, а на обслуживание своих хозяев. Готланд, Верден, Прага – центры работорговли. Свободное население составляет меньшинство в варварских германских королевствах, обосновавшихся на месте распавшейся Западно-Римской империи: франков, остготов и вестготов, вандалов, бургундов и т.д. Основным товаром, которым торгуют раннесредневековые европейские (от англосаксонских до чешско-моравских) государства с Византией, самой развитой страной того времени, являются рабы.

«Величайший ум Запада, Григорий Великий, бывший папой римским с 590 по 604 г., в приветственном послании византийскому императору Фоке, направленном в 603 г., подчеркивал, что тот правит свободными людьми, в то время как короли на Западе — рабами: «Есть в самом деле различие между королем, правящим своим племенем, и императором, правящим обществом, потому что король является хозяином рабов, а император оберегает свободнорожденных людей“.»[1]

Западное общество представляло пирамиду рабства, вассалитета и зависимости. Более слабые, чтобы найти защиту, вступали в кабалу к более сильным (что обозначалось термином «коммендация»). Как пишет историк Ф. Успенский о европейской пирамиде господства: «Одни вступали в зависимость к королю, другие – к частным лицам. Кто искал защиты, тот обязывался к послушанию и разного рода повинностям и службе; кто обещал защиту, тот давал согласие оберегать интересы защищаемых. Этот обычай был таким общераспространенным и так согласовался с условиями жизни, что тогдашние законы, по-видимому, не допускали иного состояния, как зависимое».

К 8-9 вв. основная масса европейских рабов стала безгласным угнетаемым крестьянством, сохранив прежнее название – servi. Число сервов было значительно пополнено бывшими свободными людьми за счет коммендации. Начиная с империи Карла Великого начинается массовое закрепощение общинников-германцев. Прославляемые либералами документы начала 13 в., английская Магна Карта и венгерская Золотая булла, как и соответствующие им польские статуты через два века – это не основополагающие акты свободы, а акты порабощения для простонародья, предпринятые оккупационной элитой. В Англии тогда правит нормандская знать, включая королей, которая говорит на французском – после принятия Магна Карты происходит закрепощение английских крестьян, под наименованием «вилланов», которое закончится только с эпидемией Черной Смерти. Такой же оккупационный характер носила венгерская знать, правившая крестьянами-славянами, польская знать, захватившая древнерусские земли, немецкие бароны, правившие славянскими и балтскими земледельцами. Антимонархические позиции знати означали лишь то, что король мог помешать беспредельной эксплуатации простонародья, а феодалы были достаточно сильны в военном отношении, чтобы не нуждаться в королевской поддержке и королевском войске.

Впрочем, и настоящие рабы из Западной Европы не исчезали никогда, среди них, к примеру, были даже слуги германского императора и королей – министериалы. И в 10 в. западные европейцы продают своих скованных соотечественников религиозным врагам – сарацинам. В 13-16 вв. патрицианские торговые республики ведут торговлю рабами, поставляя их не только на Ближний Восток, но и в приморские европейские города. Всплеск европейской работорговли относится к эпохе расцвета Генуэзской и Венецианской республик, разграбивших Византийскую империю; среди рабов было много славян, которых итальянцы приобретали в своих черноморских факториях у золотоордынцев. Генуэзцы первыми освоили и плантационное рабство на своих островных владениях в восточном Средиземнорье. Работорговцы-генуэзцы и венецианцы стали родоначальниками нового западного капитализма и дали начало длинным циклам накопления капитала.

Начиная с 16 в. фактически весь мир оказался полем действия западных торгово-пиратских сообществ. Сутью этого действия был захват чужой собственности, а по выражению Р.Люксембург, насильственное похищение средств производства и рабочих сил. Без ограбления мелких и общинных собственников, без работорговли и плантационного рабства не обходился не один “очаг свободы”. Также как без захвата торговых коммуникаций, грабительских набегов и наглого присвоения чужих богатств в Ост- и Вест-Индиях, чему служил мощный пиратско-купеческий флот. За первые десятилетия английского господства Индия платит колоссальным голодом, умирает треть населения Бенгалии, 10 млн. чел.[2] А в Англию за этот период из Индии выкачивается индийских богатств на миллиард фунтов стерлингов [3]. И, только после такого масштабного колониального грабежа и колоссального притока средств от работорговли и плантационного рабства, в Англии начинается промышленная революция. И последующие 200 лет английский капитализм продолжает выкачивать средства из Индии, разоряя в своей собственной колонии общественные системы ирригации и мелиорации, уничтожая неприбыльные для экспорта сельхозкультуры и ремесла. Их душат теперь дешевой продукцией фабричного английского производства, как, например, ткачество ("равнины Индии белеют костями ткачей")[4], или фактически запрещая, как например судостроение (а еще в начале 19 в. построенные в Индии суда обеспечивали половину товарооборота с Англией). Количество вспышек голода и площадь, захваченная им, не уменьшается со строительством железных дорог и "техническим прогрессом" в колониальной Индии, а, наоборот, возрастает - особенно с 1860-х гг. И через полтора века после начала английского господства в Индии, в 1876-1900 гг., голод убивает 26 млн. чел.[5]

Фернан Бродель, один из основоположников мир-системного анализа, считал, что экспансия капитализма была бы невозможна без использования соответствующей машины насилия, когда он "идентифицирует себя с государством, когда сам становится государством". Только тогда капитал становится способным к "территориальному завоеванию мира и созданию всесильного и по-настоящему глобального капиталистического мира-экономики". Более того, он утверждал, что капитализм является антитезой рыночной экономике, зоной «противорынка», где господствует право сильного. Отнюдь не свободная конкуренция, снижающая норму прибыли, а монополии - это цель капитала. Собственно, с использования, а иногда и создания государственного аппарата принуждения, и начинался настоящий капитализм.

Представьте себе общество, в котором существует некая группа лиц, что заставляет работать на себя 10% населения, и примерно такое же количество населения потреблять то, что произведено. А спустя двести лет примерно такая же группа лиц заставляет работать на себя 90% населения и примерно такое же количество населения потреблять то, что произведено. А еще двести лет спустя примерно такая же группа лиц заставляет работать на себя 90% населения почти на территории всего земного шара и примерно такое же количество населения потреблять то, что ими произведено – как вещественный, так и информационный продукт. Это могло осуществиться только при помощи государственной машины насилия и разрушения противостоящих социумов и государств. Уже замечательный аналитик-марксист Р. Люксембург в своей книге "Накопление капитала" (1908), удачно перешагнув через догму, показала, что никакая классовая борьба не отменяет борьбу наций, когда целая нация, находящая на периферии мировой капсистемы, является объектом эксплуатации, грабежа или даже уничтожения со стороны "передовых" буржуазных наций, находящихся в ядре капсистемы. Причем эксплуататором является, в том числе, и рабочий класс, если он относится к "передовой нации".

Но первой жертвой торгово-пиратских сообществ являлось простонародье собственно метрополии. Приход буржуазии в сферу земельных отношений всегда начинался с того, что она захватывала собственность крестьянских общин, сгоняла людей с их земли (evictions). Ограбленный люд обязан был, по сути, не продать, а предоставить свой труд первому же хозяину-нанимателю по самой минимальной цене – на это были направлены и законы.

Людям, которых лишили собственных средств производства, приходилось выбирать между фабрикой и виселицей. С 16 в. Англии существовало свирепейшее уголовное законодательство, направленное против экспроприированных, бродяг и нищих, в котором смертная казнь назначалась за сотни преступлений, начиная с мелкой кражи на сумму в два шиллинга (стоимость курицы). В правление Генриха VIII на плаху было отправлено 72 тыс. чел., при Елизавете I – 90 тыс., при населении Англии в 2,5-3 млн. чел.[6] Работные дома, куда бесправная рабочая сила направлялась принудительно, создаются королевским указами еще в начале 16 в. (и превращаются парламентским актом в настоящую систему трудовых лагерей в 1834). Для малолетних они были настоящими морильнями. Почти столь же жестокая система наказания царила и в Германской империи – Каролинский кодекс, Испании, Франции, в казалось бы благополучных торговых республиках Генуи и Венеции. Свирепые наказания стали той дрессировочной палкой, которая превратило население Запада в послушное полностью управляемое стадо. Любые девиации от предписанного властями образа поведения и образа мысли карались смертью – за «ведьмовство», «колдовство», «ересь»; в чем преуспевали и инквизиционные суды католической Европы, и светские в протестантских странах.

Трудящиеся фактически подвергались новой форме рабства – пролетарской, и в него загнано была большая часть населения в самых передовых европейских государствах. Совокупность английских законодательных актов на протяжении трех столетий сводилась к тому, что пролетаризированный труженик по сути является рабом, который не имеет права выбора и обязан наняться на любых условиях в кратчайшие сроки. Преступником, которому угрожали колодки, порка и виселица, фактически являлся любой представитель простонародья, свободно передвигающийся по стране. В случае, когда трудящиеся пытались хотя бы искать более подходящего нанимателя, им угрожали обвинения в бродяжничестве с наказаниями в виде различных истязаний: длительное бичевание ("пока тело его не будет все покрыто кровью"), заключение в исправительный дом (house of correction), где их ожидали плети и рабский труд от зари до зари, каторга и даже виселица. Согласно английской закону "о поселении" от 1662 г. (действовавшему до начала 19 в.), любой представитель простонародья – а это 90% населения – мог быть подвергнут аресту, наказанию и изгнанию из любого прихода, кроме того, где он родился.[7]

Дети уже во времена Даниэля Дефо начинали работать с четырех-пятилетнего возраста. В период промышленной революции десятилетние трудились на шахтах по 14 часов в день, таская по низким штрекам, где взрослому не разогнуться, вагонетки с углем. На лондонском трудовом рынке, располагавшемся в кварталах Уайт-Чепл и Бетнал-Грин, родители предлагали своих детей в возрасте от семи до десяти лет любому человеку на какую угодно работу с раннего утра до поздней ночи. (Первые законы по ограничению времени работы детей до 10 лет появятся только в 1850-х гг.)

Людей превращали в говорящий инструмент разными способами . Практиковалось доведение до такого состояния, что они сами продавали себя в рабство. Первыми рабами на плантациях Вест-Индии были белые, ирландцы и англичане – сервенты или законтрактованные слуги. Формально «законтрактованные слуги» не считались рабами, но как сообщает современник: «Слуг продают и покупают, как лошадей в Европе».[8] Недостаток «добровольцев» работорговцы дополняли захватом молодых белых простолюдинов – как пишет историк Дж.Тревельян, это была «молодежь, похищенная частными предпринимателями для продажи в рабство на Барбадосе или в Виргинии». На улицах Бристоля во второй половине 17 века открыто шла торговля белым рабами. Похищениями юношей и девушек для продажи их в рабство занимались купцы лондонского Сити [9]. Продавали в рабство ирландских крестьян-католиков за то, что те проживали на землях, понадобившихся короне и капиталу. Так, после очередного покорения Ирландии 1649-1652 гг., до 100 тыс. ирландцев были отправлены на плантации Вест-Индии, практически на верную смерть. Правительство приказало отправлять туда и всех ирландцев, находящихся в тюрьмах, работных домах, всех, не имеющих определенных средств жизни. А людей, не имеющих средств жизни в разоренной стране, было большинство – почти половина ирландцев-католиков погибла от «меча и голода», а оставшихся в живых, согласно решениям парламента, выселяли за р. Шеннон, передавая их земли колонизаторам-протестантам. Агенты разного рода охотились за ирландскими рабами, как охотились за неграми в Африке.[10] Да и несколькими десятилетиями спустя Дж. Свифт пишет в своем "Скромном предложении" об ирландцах, которые "продают себя на Барбадос", чтобы рабством спастись от голодной смерти. В Шотландии практиковались принудительные договоры «пожизненного найма» на шахты и копи. Принудительно вербовали в английский флот (где пороли плетьми-"кошками" и килевали) – это был практически тот же захват рабов. Продавались подмастерья и сироты из приютов (причем до середины 20 века), наложницы для вельмож и королей (как напр., знаменитая Габриэль де Эстре, фаворитка Генриха IV).

С работорговца Джона Хокинса, освоившего человеческие ресурсы гвинейской Золотого берега и пожалованного королевой Елизаветой в сэры, началось использование английским капиталом бесплатной и бесправной африканской рабсилы. С захвата Ямайки, как узлового пункта работорговли в Вест-Индии, англичане вышли на первое место в этом насильственном, но крайне прибыльном бизнесе. Навигационный акт и последовавшие за ним англо-голландские войны передали, в итоге, англичанам голландские монополии на торговлю рабами. Передали Англии свои монополии на торговлю рабами также португальская (Метуэнский договор, 1703) и испанская монархии (Утрехтский мир, 1713). К началу 19 в. в руках английских капиталистов сосредоточилось 9/10 всей работорговли, почти все ныне процветающие финансовые семейства Англии имеют в своей основе рабство и работорговлю.

12 млн. негров были доставлены в трюмах судов-«слейверов» на американские плантации. А на каждого раба, доставленного в Новый свет,– приходилось по 3-4 погибших при захвате людей в рабство (оттуда происходит термин «киднэппинг») и транспортировке, сухопутной и морской. Западные работорговцы разжигали кровавые межплеменные войны, которые велись фактически по их заказу, ради захвата невольников. Нередко «слейвер», набитый рабами словно консервная банка шпротами, не довозил в живом виде и половины своего товара. Рабов усаживали в трюмах «один между ногами другого», высота отсека составляла 75 см. «На переход от Сент-Томаса до Барбадоса мы потратили два месяца одиннадцать дней. За это время в результате болезней и смертей среди моих несчастных матросов и негров в первый месяц мы похоронили 14, а во второй месяц 320 человек (из 700, находившихся на борту)».[11]

Норма прибыли от таких торговых операций составляла 300-400%, доходя и до 1000%. Для Африки развитие западного капитализма обойдется в трехвековую депопуляцию и демографические потери порядка 55-70 млн. чел. [12]

Учетные книги, которые вели западные работорговцы, имели примерно такой вид: количество рабов в «штуках» с указанием имени, телесных недостатков и рыночной цены. В конце списка находился самый неценный товар: «Ребенок, имя неизвестно, лежит при смерти и не может говорить…»

Работорговля уже даже на начальном этапе способствовала разрушению туземных государств, так что европейцы не приносили цивилизацию в Африку, а уносили ее.

Король государства Баконго, кстати крещенный и известный нам по католическому имени Аффонсу, в 1526 в письме своему «брату» португальском королю Жоану III жалуется: «День за днем хватают и уводят торговцы людей нашего народа — детей этой страны, сыновей нашей знати и вассалов, даже людей из нашей собственной семьи… Эта порча и зло столь распространилось, что наша страна полностью обезлюжена…» Обезлюживание подтверждалось и португальскими чиновниками.

Рабство, которое отнюдь не закончилось с эпохой первоначального накопления капитала, просуществует в Британии до 1834 (работорговлю там отменили чуть пораньше), во Франции до 1848, в США до 1865 года (собственно, богатые работорговцы и создали это государство). в некоторых латиноамериканских странах, являющихся экономическими колониями Запада, до конца 19 в. Работорговлей в Атлантике занимались даже небольшие европейские государства, такие как Дания, Швеция, Курляндия и Бранденбург.

Самые передовые западные страны капиталистической формации, которые обязаны согласно не только либеральной, но и марксистской догме демонстрировать господство "свободного труда", применяли рабский и принудительный труд (используемый с помощью прямого насилия или предварительного полного ограбления) в решающих количествах. Внедряя его там, где он ранее не существовал или носил патриархальный характер. Притом применение рабства нисколько не меняло капиталистического характера предприятий. И, скажем, хлопковые плантации британской Вест-Индии и юга США обслуживались рабским трудом, показавшим свою эффективность в условиях жаркого климата. (Почти 90% из 75 миллионов коренного индейского населения - которое до Колумба примерно равнялось населению тогдашней Европы – погибло уже в первые полтора века после прихода западных колонизаторов.[13] Что и стало причиной запуска трансатлантического рабопровода.) А без хлопка и другого дешевого сырья с этих плантаций индустриальная революция, начатая в Англии, просто задохнулась бы.

Collapse )

Типовая история. Об одном немецком бизнес-клане

Какая связь между Магдой Геббельс, женой министра пропаганды Третьего Рейха, и батарейками "Варта"? Очень простая и очень символическая...

В России принято уважительно относиться к немецкому бизнесу. Он такой-де честный, прозрачный, настроен на сотрудничество с Россией. А меня всегда интересовало другое, какая скотина начала первой говорить, что в нацистской Германии был, дескать, социализм? Хотя, если заглянуть в перечень ведущих бизнес-кланов Федеративной республики, то, окажется, что почти все эти капиталисты процветали в Третьем Рейхе, наживаясь на войне, грабеже ресурсов на оккупированных территориях и использовании рабского труда; процветают и сегодня, используя дешевый, а иногда и откровенно рабский труд людей в Третьем мире и тесные связи с американским капиталом. Флик, Крупп, Тиссен, Квандт, "Байер", "БМВ" и т.д. и т.п. Многие из них гордо носят те же названия, которые имели в то время, когда производили боевую технику, амуницию для вермахта и "Циклон-Б" для газовых камер...

Но остановлюсь на характерном бизнес-семействе Квандт. Магда Геббельс была не только женой, но и активной подельницей доктора Геббельса, на трудах которого учились и учатся все гнусные лжецы и провокаторы вплоть до нынешних Беллингкет, Инсайдера, Белых касок и Навального с компанией. В первом браке Магда была женой Гюнтера Квандта, создателя бизнес-империи, который добился монопольного положения и разбогател в годы Первой мировой на поставках униформы для кайзеровской армии. По окончанию Первой мировой Квандт поддержал социал-демократов, которые устроили кровавую баню своим недавним коллегам по изучению марксизма - коммунистам. Причем убили и их вождей - Розу Люксембург, которую можно считать основоположницей мир-системного анализа, и Карла Либкнехта. (А теперь некоторые либералишки еще спрашивают, почему плохие коммунисты и хорошие социал-демократы не объединились перед лицом Гитлера.) Социал-демократы отлично защитили капиталы Гюнтера Квандта и в 20-е годы он активно входит в химическую и горнодобывающую отрасли, занимается недружественными поглощениями в электротехнической области, так к нему переходит компания AFA, известная и сегодня автомобильными аккумуляторами. Гюнтер Квандт вместе с Круппом, Тиссеном, Фликом финансово поддерживал Гитлера и его "социалистическую" НСДАП с конца 20-х, справедливо полагая, что тот будет решительно вести борьбу с коммунизмом, что с теплым чувством вспоминал уже в 70-е годы его сынок Херберт. Империя Квандтов замечательно разрослась в Третьем Рейхе, производя, среди прочего, аккумуляторные батареи, без которых не могли бы плавать волчьи стаи немецких подлодок, и узлы для ракет Фау-2. О рабочей силе, в том числе для самых вредных производств, можно было не беспокоиться, она была дармовой*. Поставки рабочей силы фирмам производились через Арбайтзамт (ведомство труда), причем на место работников, умерших от голода, интоксикаций и болезней, немедленно присылались новые - абсолютно бесплатно. Была и вторая категория рабочей силы, используемая на предприятиях - это узники концлагерей, но за них фирмы должны были платить. Не самим работникам, конечно, а ведомству СС. Впрочем на территории "Варты" - филиала фирмы AFA - находился свой собственный концлагерь. На территории фирмы DWM, также принадлежащей Квандту, находилось пыточная тюрьма для проштрафившихся работников-остарбайтеров. Тем временем, второй сын Гюнтера Квандта - Харальд - жил вместе со своей мамой Магдой в доме у доктора Геббельса, но вовремя ушел служить в вермахт и не разделил судьбу детей фрау Геббельс от второго брака.

Харальд и Херберт поведут после войны бизнес-империю Квандтов к новому процветанию (папаша Гюнтер благополучно сбежит от наступающей советской армии и умрет в 1954 без всякого уголовного преследования). Уже с мая 1945, Квандты начали производить аккумуляторы для британских подводных лодок, с 1950 обслуживать американцев, ведущих уничтожительную войну в Корее. Они входят в автомобильную индустрию, приобретая акции Даймлер-Бенц и БМВ (30%), где компанию им составил Фридрих Флик - один из крупнейших бизнесменов времен Гитлера, на счету которого тысячи загубленных жизней из числа принудительной рабсилы и даже финансовая поддержка изуверских экспериментов над людьми, которые проводились в институтах СС, вроде Аненэрбе. Флик уже в 1960 становится богатейшим человеком Западной Германии. Любопытно, что этот бизнесмен недолгое время пробыл в тюрьме за военные преступления, но даже тогда американцы разрешали проводить ему заседания директоров его концерна... Квандтам и сегодня принадлежит значительная часть акций концерна БМВ, у которого в собственности немалое число предприятий в странах Третьего мира, где зарплата на порядок ниже, чем у честных немцев. В этих бедных странах находится и куча поставщиков, которые создают до 75% деталей и узлов для БМВ. Тут, собственно, за счет эксплуатации местных ресурсов и куется благополучие Запада. Производят Квандты и аккумуляторы для электромобилей. Этот "зеленый переворот" обеспечивается трудом детей в Конго, которые добывают кобальт (необходимый для "озеленения"), получая 1 доллар за 12-часовой рабочий день. Ежегодные дивиденды только от прибылей БМВ составляют для нынешнего поколения семейства Квандтов - Стефана Квандта и Сюзанны Клаттен - соответственно 425 млн евро и 344 млн евро (2019). Вишенкой на торте является то, что Квандты ежегодно выплачивают миллионы евро на деятельность и выборные компании всех системных партий ФРГ, от ХДП до зеленых, которые неустанно борются за "ценности демократии" во всем мире и особенно в России.


* Заметим, что самые передовые западные страны капиталистической формации применяли рабский и принудительный труд (используемый с помощью прямого насилия) в решающих количествах. Достаточно вспомнить 12 млн. рабов, доставленных на плантации Нового света и обеспечивших накопление капиталов для проведения индустриальной революции. Применение рабов нисколько не меняло капиталистического характера предприятий. Капиталист не покупает рабочую силу у раба (в отличие от наемного работника), на него не расходуется переменный капитал. Скорее, раб является элементом постоянного капитала и приравнивается к средствам производства, оборудованию. Подробнее по этой теме написал тут.

По бизнес-клану Квандт использованы материалы